Больше десяти лет назад мне довелось побывать на молодежном фестивале в Барселоне. 10 000 человек, армейские палатки на берегу моря, встречи, мастер-классы и прочие благоглупости. Совершенно случайно занесло меня там  на площадку, где обсуждался еврейский вопрос.

Девочка лет 14-16 рассказывала о том, как злые еврейские солдаты всячески обижали ее саму и ее палестинских друзей. Что конкретно они делали, я особо не вслушивался. По простой причине: во внешнем виде девочки был какой-то странный диссонанс с тем, про что она рассказывала.

Она с видимым удовольствием потягивалась, подставляя лицо вечернему испанскому солнцу, принимала комфортные позы довольной кошки и гораздо больше напоминала отдыхающего туриста, нежели жертву преследования. Было впечатление, что и этот текст она проговаривает как нечто заранее отрепетированное, не участвуя в нем эмоционально.

Спустя несколько лет я несколько раз ездил в Израиль. Встретился с агрессорами лицом к лицу, так сказать. И несмотря на то, что из еврейского во мне только профессия, вернулся я оттуда убежденным сионистом.

Пограничная угроза

В психоаналитической теории клиенты делятся на три группы по уровню организации (“здоровья”) личности:

  • “невротический” (практически здоровые, но с неврозами)
  • “психотический” (откровенно больные)
  • “пограничный” (где-то между).

Наверное, любой психолог, который работал с “пограничными” клиентами, скажет вам, что это одни из самых сложных клиентов.

Эмоционально такие люди застряли в возрасте 1,5-3 года. В этом возрасте ребенок решает задачу первого отделения (сепарации-индивидуации) от родителей. Он становится невыносим: одновременно плюется и требует взять на ручки, отвергает и убегает – и тут же возвращается, чтобы обняли и пожалели, ненавидит вас изо всех сил – и с той же силой требует любви и принятия.

Если родители сильно напортачили с ребенком в этом возрасте (отвергали, стыдили, ломали), то нерешенная тогда задача (добиться себе автономии и оставаться любимым, даже если веду себя ужасно)  может вернуться в виде пограничного расстройства во взрослом состоянии.

И от родителей 2-3 летнего ребенка, и от психологов, работающих с пограничным клиентом, требуется недюжинная выдержка и филигранная работа: удерживать свои границы, не позволяя их нарушать, спокойно относиться к отвержению и агрессии, не срываясь на ответную злобу. И при этом давать свою любовь и поддержку всякий раз, когда агрессор прибежит к вам весь в слезах, стыде и отчаянии.

Работа с такими клиентами требует намного более сильной подготовки и психологической устойчивости, нежели работа как с совсем больными, так и с почти здоровыми людьми.

К чему это я?

Давайте посмотрим на общую канву репортажей о тех безобразиях, что беженцы творят в Европе. С одной стороны, они бежали от войны в поисках безопасности. Им очень надо, чтобы их приняли, поддержали, помогли. С другой стороны – немотивированная злоба, позиция “вы нам должны” и агрессивное “дай”, переходящее в насильные попытки взять.

Если рассматривать беженцев как культурный феномен, то у этого феномена ярко выраженное пограничное поведение. Немудрено: обычно люди, пережившие войну, особым психическим здоровьем не отличаются.

Таким образом мы имеем серьезную проблему: старую, добрую, вполне себе здоровую и расслабленную Европу начинают наводнять люди, в массе своей демонстрирующие не очень приятные симптомы. И для того, чтобы справиться с этими людьми, от Европы, как от тех, упомянутых выше, психологов и родителей, требуются весьма специфические навыки.

Удерживать границы допустимого поведения, не позволяя их нарушать. Спокойно справляться с агрессией, не срываясь в ответ – и оказывать  поддержку по необходимости.

Давайте зададимся вопросом: кто-нибудь там это умеет? Не в рамках психологического кабинета или детского сада. А на уровне площадей и подворотен? На уровне законодательной власти и полицейских подразделений? У кого-нибудь есть подходящая компетенция?

Долгие годы сытости и спокойствия расслабляют. Если главные нарушители – это те, кто паркуется в неположенном месте, то групповой навык работы с агрессивными преступниками постепенно утрачивается. Его носители переходят туда, где для них есть вызов. А на местах остаются статисты.

Первый признак статиста – это отсутствие быстрой и ясной ответной реакции на случившееся ЧП. Он просто замирает в панике, потому, что совсем, совсем, совсем не знает что делать. И еще ему страшно.

В логове сионистов

Когда я впервые вечером вышел прогуляться по Иерусалиму один, я готовился к чему угодно, но только не к этому. Атмосфера тихого наслаждения жизнью была буквально разлита в городе, в котором в любую минуту можно ожидать теракта.

“Ой, вы знаете, когда в автобус садятся наши мальчики с автоматами, – говорила мне местная жительница с восхищением в глазах, – нам намного спокойнее”. Это она заметила, как туристы из нашей группы слегка дергались, встречая на улицах группы молодых людей  в гражданском, но со штурмовыми винтовками через плечо.

В гражданском – потому что Шаббат. А оружие оставлять – замучаешься с оформлением, поэтому проще взять с собой. И жителям спокойнее, да.

В общем, агрессивная политика Израиля была налицо и доказана. Но снова, как и в том случае с девушкой в Барселоне, совершенно не вязалась с общей атмосферой тех мест, где я побывал. А их было немало.

Общаясь с гидом и местными жителями, читая литературу и сухие отчеты о войнах и операциях Израиля, доступные в Сети, я обнаружил один и тот же повторяющийся рисунок.

  • Не срываться в ответную необузданную агрессию
  • Проводить точечные операции, только когда границы нарушены так, что невозможно терпеть
  • И при этом продолжать переговоры и поддерживать своего извечного противника, снабжая его население водой, едой и электричеством.

Разумеется, везде есть, были и будут исключения. Но я говорю о преобладающей картине.

Завершающим штрихом моей третьей поездки был Бен Гурион. Не человек, – аэропорт. Одинокий мужчина в возрасте за 30, выглядящий как турист – это типичный профиль потенциального террориста. Благодаря которому меня трясли больше двух часов. Прощупывали швы на одежде, перебирали ручную кладь по карандашику и задавали кучу перекрестных вопросов на все случаи жизни.

Но за все два часа я ни разу не словил на себе ни агрессивного, ни высокомерного взгляда. Я не уловил в тоне голоса ни одной нотки грубости, угрозы или презрения. А извинения в конце проверки были вполне искренними. По крайней мере вздох облегчения, с которым безопасники наконец сказали мне, что все ок, подделать было сложно.

Израиль можно любить или ненавидеть. Но глядя на то, как он справляется с угрозами, его невозможно не уважать.

Технология культурной ассимиляции

Представьте себе группу новобранцев, которые только-только поступили на службу в вооруженные силы. Они пришли по собственной воле, их радушно приняли, накормили, расселили. И посчитали невежливым что-то требовать в ответ: они же самостоятельные люди, сами должны понимать, что они в армии.

Вот расписание занятий, просьба не опаздывать, вставать вовремя и убирать за собой постель. Следить за личным оружием, предварительно прочитав мануал. Всегда приступать к разборке и чистке при отстегнутом магазине, обязательно убедившись в отсутствии патрона в патроннике.

Смешно?

Не знаю, какой ценой, но думаю, что немалой, все армии мира разработали технологию “boot camp”. В русском языке она звучит менее корректно: “курс молодого бойца”. “Загрузочный лагерь” – более точное название.

В специально разработанной среде происходит перезагрузка системы рефлексов и ценностей новобранцев. На выходе каждый должен обладать новым набором, который позволит ему и хорошо выживать, и эффективно действовать в условиях войны. Старые привычки, поведенческие модели, оценочные критерии должны отойти на задний план. Иначе – смертельная опасность.

Когда мы отходим от армии и переходим к культуре, ставки становятся во-первых, не такими высокими, а во-вторых, растянутыми во времени. Ну подумаешь, выходцы из восточных стран воспринимают открытую одежду европеек как сигнал к тому, что их можно безнаказанно лапать. Ничего, рано или поздно научатся. В крайнем случае мужья пару раз рыльце начистят – и все.

Так оно и будет. До тех пор, пока объем “входящего потока” носителей чуждой культуры не начнет превышать естественную скорость их “культурной ассимиляции”.

Начал ли он превышать или нет – я не знаю. Репортажи из Европы в наших странах тоже весьма ангажированны, плюс естественное стремление европейских властей придерживать подробности не могут дать нам объективную картину.

Но ввиду усиливающегося потока этих самых “носителей чуждой культуры” мы можем прийти к весьма простым выводам. Пусть это не армия и автоматы им, слава Б-гу, не дают. Но нечто подобное “загрузочному лагерю” для мигрантов Европе сейчас становится все более и более нужным. Если, конечно, она все еще хочет сохранить свою собственную культуру.

Теперь смотрим по сторонам и спрашиваем себя: кто владеет такой технологией на уровне целой страны? Кто сумел поставить на поток ассимиляцию представителей самых разных культур – с “переплавкой” их в титульную нацию?

Навскидку вспоминаются США. Но у них есть одна особенность. Плавильным котлом там выступает вся страна, которая тренировалась в этом умении несколько сотен лет. Этого времени у Европы нет. Да и у самих США, судя по некоторым мнениям, с этим тоже могут начаться проблемы.

Нам не нужна целая страна. Нам нужна технология. Этакий “boot camp”, но на уровне социального института. То есть, некий тип организации, в котором вновь прибывшие мигранты могли бы:

  1. работать не покладая рук и подчиняясь новым правилам
  2. спокойно учить язык, уставы и матчасть
  3. быть накормленными, напоеными и с крышей над головой
  4. а также не зажираться и не задирать нос – как новобранцы в армии

И тогда мы вспоминаем еще одну страну, которая успешно справляется с наплывом репатриантов. И удивительный механизм, который позволяет многим из них быстро адаптироваться к новым условиям. Я имею ввиду киббуцы.

Точка опрокидывания

У каждой системы есть предел прочности. Но его трудно обнаружить. Часто, даже подойдя вплотную, мы его не замечаем. Этот феномен широко известен в теории хаоса и называется “точка бифуркации”. Более образно его можно назвать “точка опрокидывания”.

Вы можете каждый год наращивать добычу рыбы из вашего личного пруда – и все равно популяция будет сохраняться на одном и том же уровне. Вы вынимаете 10 тонн – все ок. 20 – ок. 30, 40, 50 – полет нормальный. Но в один из годов вы вылавливаете 50 тонн и еще три килограмма – и все. Больше у вас в пруду рыбы нет и потребуется ждать несколько лет, чтобы популяция восстановилась.

То же самое касается любых социальных процессов. Тем более тех, которыми нынче модно щеголять: “устойчивое развитие”, “мультикультурализм” и особенно “демократия”.

Мне кажется, ситуация с беженцами в Европе выйдет из-под контроля не тогда, когда большее число беженцев начнет хулиганить. А тогда, когда поднимут голову свои собственные, европейские “пограничники”. Бритоголовые мальчики с плохо сведенными свастиками на бицепсах. Когда в сытых и спокойных странах появится ответная, такая же безумная агрессия, исправить ситуацию малой кровью будет уже поздно.

А теперь сложим 1+1

Мы не знаем предел прочности европейских культур к наплыву мигрантов. Мы не можем предсказать точку опрокидывания. Но мы можем обратить внимание на то, кто может помочь в решении этой проблемы.

Какая страна научилась работать с пограничным (и откровенно безумным) поведением, не срываясь при этом в ответное безумие. Какая страна умеет и наслаждаться жизнью, и защищать свое право на это наслаждение, выбирая адекватные – а не “социально одобренные” меры для защиты границ. И какая страна разработала технологию культурной ассимиляции и даже воплотила ее в полноценном и воспроизводимом общественном институте.

Я уже не говорю о том, как целая страна умудрилась остаться (или стать?) вполне себе здоровой и успешной, несмотря на то, что сама построена большей частью из мигрантов, многие предки которых пережили Катастрофу или бежали от нее, и несмотря на постоянные атаки извне и изнутри. Думаю, нам всем есть чему у этой страны поучиться

Почитать:

Ненси МакВильямс. Психоаналитическая диагностика

Игорь Губерман. Путеводитель по стране сионских мудрецов.
Посмотреть:

Умница Уилл Хантинг

Йони